alisezus: (Default)
Димка прогуливал патристику. Янку, как и ожидал, он нашел около учебной части. Подойти близко он опасался – в любой момент из дверей мог выйти кто-то из преподавателей и спросить, почему не на лекции, так что спрятался за угол и замахал Янке руками. Та увидела, но сделала вид, будто очень занята разговором с однокурсницей. Минут через десять димкиного шипения и размахивания руками она все-таки обернулась и знаками попросила подождать внизу. Димка полетел в раздевалку, но по дороге, как на зло, наткнулся на отца Игнатия. Делать было нечего, пришлось подходить.
- Благословите, батюшка.
- Бог благословит. Не на лекции?
- Виноват, опоздал.
- Зайдешь ко мне на службу. Разберемся.
Димка мысленно пересчитал все наказания, которыми его сможет наградить Игнатий. Но деваться было некуда.
- Приду, батюшка.Read more... )
alisezus: (Default)
Валентина Михайловна опаздывала, так что Тимур, Зойкин муж и дворник Рябушкин успели основательно замерзнуть. Рябушкин сбегал в гастроном на углу, принес чекушку, Тимур отказался. Наконец прибежала начальница. Они поднялись на четвертый этаж, начальница открыла дверь квартиры, но некоторое время никто из них не мог заставить себя переступить порог.
- Что, мертвяков боитесь? – хохотнула Валентина. – Не бойтесь, она не здесь померла. В метро упала. Пока скорую вызвали, пришлось уже ментов звать. Ладно, ладно, заходите. – И пошла в квартиру. Read more... )
alisezus: (Default)
Тимур пытался читать утреннее правило. За стеной надрывалась Зойка.
- Да они у меня, суки, будут кровью харкать! Иди, скажи им! - Звон битых тарелок. Нервный шепоток Зойкиного мужа. – Я, блядь, сказала, чтобы из комнаты выметались!, - не унималась Зойка.
Сосредоточиться не удавалось, Тимур быстро проговорил конец молитвы, перекрестился, постоял около двери и вышел в коридор. На кухне бесновалась Зойка.
- Этим скажи, чтобы выметались! Горбачусь тут за восемь метров! Суки! Read more... )
alisezus: (Default)

До отъезда еще был целый день его отчаяния, просьб передумать, посулов, но все уже раздражало, тянуло, и было жалко оставить брошенку, одного, но и слезы терпеть удавалось с трудом. Напитки становились крепче. У вечеру купили водки, он попросил отвести «На бисы». Брели до последнего пролета, читали надписи, которые несколько лет назад оставляли друг другу, друзьям, Мастеру, Воланду, Маргарите. Натыкаясь на очередное «вернись, посланная миру любовь», Алиса ежилась от неловкости за себя, дуру. И запивала это дело водкой.

- Еще по глоточку?

- Давай.

- Я тебе рассказывала про коробку пастели на карнизе над подъездом?

- Нет.

- Слушай. Когда только тут все начали расписывать, приехала большая компания эстонских хипов из таллиннского художественного училища. Как уж они на карниз залезли – хуй знает, тут высота метра четыре. Но они туда забрались и нарисовали вот эти две сцены: Воланда с Маргаритой и Пилата с Иешуа. Когда слезли, оставили там наверху коробку дорогой импортной пастели, которую может забрать только храбрец. До сих пор туда так никто и не залез. Может страшно, может не надо никому, а может потому, что картины настолько хороши, что никто не отважится этими красками нарисовать лучше…Read more... )

alisezus: (Default)

В ту поганую весну Алиса прощалась со всем, что было раньше. Одежки стали невыносимо жать: про театр хотелось поскорее забыть, о том, чтобы снова пописывать стишки и речи быть не могло, попытки заняться актуальным искусством закончились изжогой, а новых не было. Жилья тоже не было. Она сутками нарезала круги по осклизлому городу, иногда заходила к Тимуру, ночевала чаще всего по знакомым, ездила то Питер, то в Киев. Весь март она писала углем на стенах всех трех городов «Кто ты?». Может приманивала жениха. И только 18 марта написала «Кто я?». Вечером у родителей ее ждала телеграмма «Десять Пушки» и подпись старинного питерского приятеля, с которым они познакомились еще в школе. Read more... )

alisezus: (Default)
Тогда же, в феврале, к Бому все чаще стал заходить Дуб. Что-то такое бубнил про то, что квартиру отбирают. Квартиру действительно отбирали: начальница РЭУ сообщила Дубу, что квартиру решено отдать под общежитие для пожилых людей, которые в обмен на пожизненное содержание завещают организатору этого учреждения свою жилплощадь. В квартире будущее предприятие назвали «концлагерем для старушек», переезжать не хотели, но и сопротивляться надвигающемуся отъезду не было ни сил, ни смысла. К тому же жить в тени концлагеря становилось все неуютней и тревожней. Тимур все чаще просыпался среди ночи и гадал: в каком углу его комнаты умрет старушка? Пытался шептать молитвы, потом одергивал себя – они же еще живы, и начинал бормотать заздравные, прося защитить незнакомых женщин. Елена Сергеевна тоже была порядком встревожена: сама того не осознавая, она завела себе новый ритуал – считать старушек. По пути от метро до дома она вглядывалась в лица и пыталась угадать – эта? Эта?
В конце концов Дуб решил, что мучиться этими призраками поодиночке неправильно и если суждено переехать, то лучше попрощаться и устроить квартирник. Бом для этого подходил как нельзя лучше. Вот он и стал его навещать, уговаривать сыграть. Янка эту идею активно поддерживала, потому что тоже считала, что Бому нужно выйти к людям. В результате его уломали. Read more... )
alisezus: (Default)
Бом жил в доме «Россия», а точнее в театре, который располагался в этом доме. Здание театра то ли было кому-то продано и переоборудовалось, то ли там шел капитальный ремонт, но деньги на все это в любом случае закончились. По разбросанному по полу реквизиту, кускам декораций, каких-то прожекторов, тут и там попадающихся кукол, остатков костюмов, мужских и женских, боа, шляп, можно было предположить, что обитатели этого театрика бежали. Поселился Бом там очень просто – оформил на себя три из трех возможных ставок сторожа, так что каждую полночь сам себя сменял на дежурстве. Все перегородки в театре, включая туалет и ванную, были сломаны, так что ванна, казалось, стояла в огромном зале. Как, впрочем, и унитаз: чтобы не смущать гостей, Бом приспособил сверху над ним одну из маркиз и получилось нечто вроде балдахина. Купание по его мнению в интимности не нуждалось. Еду он не варил, обходился только кипятильниками: большим – для ванны и маленьким для кипятка, который кипятил в аквариуме. Приходить к нему можно было только со своей едой. Алиса приносила булки, Тимур – что получится, Дуб считал своим долгом подкармливать поэта регулярно и как можно больше, поэтому время от времени привозил из Подмосковья горы яблок. Но быт Бому был не нужен. Когда он сочинял стихи, то устраивал из кучи странных, разбросанных по всему дому предметов причудливые инсталляции, когда писал музыку – сутками тренькал на гитаре. В это время ордынцы понимали, что вытащить Бома из мира, в который он провалился, было невозможно, тихонечко клали на стол продукты и уходили. В этом своем состоянии он был доступен и, наверное, нуждался в общении только с обитателями квартиры на Сретенке. Там жили хрустальные мальчики и девочки, не замечавшие ни запаха гнили, расстилавшегося по всей квартире, ни собственной убогости и язв, ни своих, ни чужих страданий, ни даже смерти. Что-то он находил в том лабиринте, о чем пел иногда в своих жутковатых песнях. Read more... )
alisezus: (Default)
Потом уже и Хома с Дубом перестали делать вид, будто они занимаются делом. Через некоторое время над комнатой начали носиться замечания в адрес Елены Сергеевны и ее работы: «Кто так противень намазывает?», «Это что? Капуста? Резаная? Точно? Не бумага?», «перевод продукта», «руки-крюки». Они постепенно заражались друг от друга критиканством, и начали соревноваться, кто сделает более острое замечание. В конце-концов Елена Сергеевна рассвирепела: «да идите вы!», и, бросив уже разложенное тесто с начинкой, ушла.
- Чего ты?, - спросил Дуба Хома.
- А ты?.
- Я думал, что мы шутили.
- Мы и шутили, только Лена не поняла.
- Это мы не туда заехали, Рит доделай, а я печку затоплю, И Хома пошел во двор.
- А я тогда мириться.
Мириться Дуб не умел. Пока шел по дороге еще что-то бормотал про себя, но потом махнул рукой, решив, что что-нибудь сымпровизирует. Перед домом Хомы остановился у соседнего забора, долго рассматривал черную штакетину, рыхлую от сырости, по которой расползались зеленоватые пятна то ли микроскопического мха, то ли плесени: «и ведь зимой не вымерзнет. Так и мы». Потом повернулся и пошел в другую сторону, к оврагу, свернул в направлении кладбища, потом опять изменил направление и спустился к реке. Долго там стоял, смотрел как по реке плывут какие-то коряги, как расходятся круги по воде, как падают в нее листья. Потом пошел в магазин, посмотрел там на хлеб. Не купил, вернулся к Хоме. Read more... )
alisezus: (Default)

Ива положила на верстак полотенце, на него кособокую кружку, рядом масленку с малюсеньким кусочком сливочного масла, поставила вазу с веточками и начала рисовать. Она всегда старалась использовать свои приезды в деревню, что бы поработать над пейзажами и натюрмортами. Сейчас у нее был период малых голландцев – она специально не ставила искусственное освещение и работала при дневном свете, как старые мастера. Всегда очень внимательная к деталям, она выписывала каждую надломившуюся веточку, сколотые края кружки, пыталась как можно точнее передать как именно выглядит подтаявшее масло. Ванечка все время отвлекал, дергал за рукава и мешался под ногами, так что доделать картинку за один день Ива и не надеялась.

Мужики куда-то ушли, Оля заварила чаю, Ива работала, изредка прихлебывая из кружки. Обычного чаю в доме почти не было, летом Ольга насушила малиновых и смородиновых листьев, чабреца, Иван-чая, мать-и-мачехи, ромашки и теперь в доме пили такие отвары, продолжая называть это «чаем». Вскоре она заметила, что мужчины, всегда считавшие себя знатоками чая, как-то вяло пьют то, что она заваривает, не нравится им. Решить проблему оказалось проще, чем она себе представляла. В травяные композиции она начала добавлять зверобой, который давал цвет нормального чая, и дело сразу пошло.

К обеду у Ольги в печке созрела заготовленная еще с вечера чечевица и они с Ивой и Ванечкой, не дожидаясь Хомы, слопали ее с подсолнечным маслом и луком. Read more... )

alisezus: (Default)
Дуб курил на крылечке, Хома стоял за компанию. На следующий день должен был приехать Женька, а к его приезду уже нужно было как-то внятно представить себе план действий. Еще месяц назад Женька предложил возить в Москву срубы, которые делали в лесхозе. Транспорт и продажи он собирался взять на себя. Проблема была в том, что лесхоз отдавал срубы необработанные – просто обрезанные стволы, а в Москве такие полуфабрикаты шли плохо. Вот если бы удалось наладить обработку в деревне, то тогда предприятие обещало кормить и даже прибыль. Мужики в деревне были, работы, наоборот, не было, и по итогам предварительных разговоров у магазина, Хома и Дуб решили попробовать. Read more... )
alisezus: (Default)
Рита разделила банку молока – литр себе, литр Ольге. Поставила свою часть отстаиваться и некоторое время наблюдала, как постепенно наверху появляется маленький слой сливок. Ноябрь время худого молока. Потом вытащила носок и положила его за окно. Дуб проставил на плитку ковшик, как только запахло кофе Елена Сергеевна, наконец, открыла глаза. Ванечка уже успел привязать к ее волосам несколько бумажек и листиков, посыпать пеплом и чем-то разрисовать лицо. Read more... )
alisezus: (Default)
Вставать Ритке ужасно не хотелось. Она открывала глаза, рассматривала дырочки, проделанные жуками-древоточцами в бревнах, в который раз думала, что нужно купить отраву, потом проваливалась в сон, потом толчок в животе опять возвращал ее в утро, в то, что нужно вставать, а в доме холодно, и от этого она опять засыпала. Но в животе уже, видимо, встали, уснуть удавалось все реже и реже. В конце концов Рита, после некоторых уговоров себя и живота села, завернулась в одеяло и нашарила под подушкой шерстяные носки. Дуб спал. Рита надела носки, какое-то время посидела, болтая ногами, слезла с кровати и пошла в туалет. По дороге споткнулась о Елену Сергеевну, которая спала на полу в спальнике, чертыхнулась. Елена Сергеевна даже не пошевелилась. Перед дверью Рита кинула на пол одеяло и залезла в куртку: холодная синтетическая ткань обожгла ее даже через пижаму. В животе недовольно заворочались. Влезла в сапоги, пошла во двор. Шла, сбивая иней с травы, потом обратно уже бежала. После улицы казалось, что в доме тепло. Но Рита знала, что это впечатление обманчиво, поэтому быстро напялила колготки (какое счастье быть маленькой! В Детском мире попались хорошие шерстяные колготки!), свитер, который уже растянулся до размеров платья, штаны. Сегодня была ее очередь идти к Михалне. Read more... )
alisezus: (Default)
Дни тянулись и дергали как зубная боль. Денег не было. Черт дернул Алису храбро сказать «я что-нибудь придумаю». С тех пор раза по три на день она слышала один и тот же вопрос: «Ну как?». В смысле придумала? Устроилась на работу? Получила алименты? Заложила кольцо? Или серьги? Продала туфли? Нашла работу? Или подработку? Выиграла в лотерею? Подобрала кошелек? Откопала клад? Устроилась на работу?
«Ну как?» спрашивали родители, которые вдруг принялись ежедневно звонить. Робко но настойчиво спрашивала Елена Сергеевна. Их еженедельный расход продуктов составлял пакет муки, мешочек привезенный из Хохлят сухих грибов, упаковку бульонных кубиков, два килограмма картошки, пакет молока, треть бутылки подсолнечного масла, пару батонов хлеба, килограмм сахара, три морковки и иногда свеклу. На большее денег не было. Казалось, «ну как?» спрашивала дочь, которой надоело есть щи, вареники и гренки и которой очень хотелось сосиску. Да и сама она спрашивала по утрам зеркало «ну как?». Да никак. Делать она ничего толком не умела, а на участок вернуться было уже невозможно, тем более с ребенком. Оставалось жить на «общественное подаяние». Read more... )
alisezus: (Default)
У Дуба не было сил проходить мимо дома, думать о старушках, которых, наверное, уже свозили со всего центра города в пансион, представлять, как их там кормят просроченной колбасой и как они одна за другой умирают. Зарабатывание денег тоже осточертело. Бандиты становились жестче, отдел сбыта «Рот фронта» отдавал предпочтение крупным оптовикам, а мелким оставалось только проводить по нескольку часов у ворот здания, беспрерывно ругаясь друг с другом. Дуб не умел и не желал осваивать манеру речи, способ ведения дел, повадки, которыми вовсю пользовались его конкуренты. Он все больше думал о том, что пора со всем этим завязывать. Хома тоже ходил как в воду опущенный: Ванечка болел, жить ни с родственниками, ни на «Зойкиной квартире» было невозможно, работать c деревяшками – негде. Read more... )
alisezus: (Default)
- И тогда Кунст подготовил выставку «Сделано на небесах». Это даже сложно рассказать. Раскрашенные такие скульптуры, очень-очень попсовые. Как фигурки в шариках с искусственным снегом. Знаешь такие в кино показывают? Человек встряхивает стеклянный шарик, а там внутри снег и фигурка какая-нибудь. А потом снег медленно падает обратно. Вот. Там эти фигурки внутри такие аляповатые. И он в таком стиле сделал раскрашенные скульптуры. Как он трахает свою жену. Но тут контекст надо понимать. Чиччолина – итальянская порнозвезда. А кругом бабочки, ангелочки, собачки…Read more... )
alisezus: (Default)
Еще когда поднималась в квартиру, услышала подозрительные звуки. Больше всего это было похоже на голоса из дурдома – какие-то нечленораздельные вопли, кукареканье, шипение, вой и пыхтение. Подошла к дверям: да, несомненно звуки происходили из их квартиры. Открыла дверь и увидела нечто невозможное. На полу посреди кухни лежал Малыш, он мычал. Сверху образовалась куча-мала из Тимура, Хомы, Ольги, Жанны и еще нескольких незнакомых девушек, которые то ли кричали, то ли пели «аааааааааа» то уменьшая, то прибавляя громкость. У окна стояла маленькая крепенькая румяная редиска, она хлопала в ладоши и куча-мала меняла звук «а» на «о». И только Малыш продолжал мычать. Потом редиска скомандовала «в движении!» куча зашевелилась, разделилась на людей, которые начали бродить по кухне и выть «ууууууу». Каждый выбирал собственное направление передвижения. Кто-то шел, согнувшись в три погибели, кто-то наоборот, откинувшись назад, кто-то часто мотал головой из стороны в сторону. Тимур бродил по кухне прямой как свечка и тоже выл. Потом командирша крикнула «живот!». Все замерли, начали смотреть на свои животы и петь «бу-бу-бу» с таким видом, будто хотели сделать себе харакири. Последовала команда «обняться на басы» люди выстроились в очередь, первым был Малыш, который опять начал мычать, сзади его обнял Хома, он приложил ухо к спине Малыша и мычал в унисон с ним, и так все участники этого странного действа. Алиса не могла врубиться, что происходит. Read more... )
alisezus: (Default)
Алиса с недоумением и ужасом наблюдала, как отцы наглеют. Вот еще вчера тот, который и сам не скрывал, что походы на Лубянку – часть его работы, сегодня бог знает что несет о пастырском долге и уважении к сану. Как будто разделяет мирянина и священника не епитрахиль, не совсем даже ему принадлежащая, а некоторое априорное поповское величие и безгрешность. Read more... )
alisezus: (Default)
Алиса и Елена Сергеевна всю дорогу до церкви трепались о предзащите, шансах, сплетнях, которыми переполнена кафедра, и скорых переменах в институте. Жанна брела опустив голову, ни на кого не глядя, и почти не разбирая дороги. Тимуру, шедшему сзади, несколько раз даже приходилось ускорять шаг, чтобы в нужный момент взять Жанну под локоть и обвести вокруг лужи. Перед воротами девушки нацепили платки, перекрестились и вошли. В Алисе ничего не изменилось, платок она надела на ходу, крестилась ни широко ни мелко, обычно. Елена Сергеевна остановилась, опустила голову и, пройдя в ворота, начала семенить. Жанна, казалось, мало что понимала. Тимур взял ее за руку и отвел в самый дальний угол, за свечную лавку. Они, конечно, все равно опоздали: уже читали «Яко благ и человеколюбец». Read more... )
alisezus: (Default)
Дуб все больше молчал. Под разными предлогами он начал отсылать Жанну ночевать домой, а когда она спрашивала почему, бормотал что-то в ответ. Когда она входила в комнату, то всегда заставала его что-то пишущим или бренчащим на гитаре, или смотрящим в окно. Попытки заговорить с ним заканчивались «не отвлекай» или «отстань». При этом Дуб охотно отвлекался и даже увлекался, если в комнату заходил кто-то еще и начинал рассказывать, пусть даже совершенно неинтересное. Совсем недавно он не обращал внимания на то, куда она кинула платок или где оставила туфли, а теперь он подбирал их, аккуратно складывал и ставил «на место». Он почти перестал есть дома, разве что за общим столом, когда приходили гости. Read more... )
alisezus: (Default)
Елена Сергеевна позвонила около восьми вечера. Алиса ничего не поняла из того, что та пыталась сказать. Слова звучали, как будто Елене Сергеевне горло забили ватой. Промучившись минут пять Алиса предложила:
- Ты можешь говорить внятно хотя бы слово «да»?
- Да.
- Случилось что-то серьезное?
- Да.Read more... )
Page generated Sep. 23rd, 2017 07:31 am
Powered by Dreamwidth Studios